Всё дальше уходят от нас события, которые в нашей истории называют Великой Отечественной войной, в мировой истории - это Вторая мировая война.

Очень неприятны для слуха утверждения «новых» историков, пытающихся очернить и преуменьшить роль СССР в этой войне, представить Советскую Армию захватчиками, забывая зверства фашизма и их пособников.

События, выпавшие на долю нашего народа, который в интернациональном порыве выиграл величайшее сражение века, понес миллионные потери, оплакиваемые народом по настоящее время, не забыты и сегодня. Наверное нет в нашей стране, бывшем СССР, семьи, которую не задела бы война – война, которую нам навязали, в которой мы победили. Не забыть уроки истории, написанные кровью людей.

Драматические события войны в памяти каждого, кто участвовал в них, кто был связан с ними. У каждого есть история, которая внесла свою лепту в общую копилку под названием Победа!

Хочу перенести Вас в тот далекий 1945 год, победный для нас, но такой тяжелый, ведь добивать раненого «зверя», коим являлся фашизм, тяжелее, чем сразу убить его.

Этот рассказ поведал мне сержант-пулеметчик, который дошел до Кенигсберга, где и закончил войну, имея многочисленные ранения, контузию, был «утюжен» танками, в послевоенное время был рабочим, дожил до старости и умер в 90-х годах, не увидев развала СССР, за который проливал кровь и шел на смерть. Тогда ему было 25 лет.

1945 год. На улице весна. В результате операции «Багратион» совет- ские войска ступили на территорию Восточной Пруссии. Взят легендарный Тильзит (ныне Советск, Калининградской обл.), где на реке Неман был подписан «Тильзит-ский мир» между Россией и Францией в 1807 году – тогда Францию представлял Наполеон, который также вынашивал план захвата России. Чем это закончилось в 1812 году, мы хорошо помним. Впереди был Кенигсберг – город-крепость 1-го класса, на оборону которого фашисты возлагали большие надежды. Надо сказать, что все города Пруссии представляли собой хорошо обустроенные, укрепленные позиции. С большими потерями наши войска продвигались вперед - сильно мешала болотистая местность, дороги минировались и сильно обстреливались еще боеспособными и многочисленными группировками врага.

Наши войска вели уже бои за Берлин, а до Кенигсберга было еще 120 км. 2-й Белорусский фронт под командованием генерала Черняховского, куда входил 317 мотострелковый полк, неудержимо шел вперед, преодолевая отчаянное сопротивление фашистских войск, состоявших в основном из частей «СС», которые не знали пощады в бою, в плен почти не сдавались.

Полковая разведка, усиленная отделением пулеметов, пошла вперед. На пути продвижения войск стоял немецкий хуторок. Нужно было разведать: есть ли там враг и не заминирована ли дорога.

На рассвете отряд со всеми предосторожностями подошел к хутору. Выставив прикрытие, бойцы тихо приблизились к одиноко стоявшему в окружении подсобных построек дому и установили наблюдение.

Ничего не вызывало тревоги. Через время из дома вышла женщина и пошла в каменное строение, похожее на коровник. Спустя некоторое время она вышла с двумя ведрами и направилась к колодцу, где стояли бидоны. Перелив в них молоко, она опять ушла в коровник, и снова вышла с полными вёдрами. Перелив молоко в бидоны, она опустила их в колодец – у немцев они служили холодильниками. Сделав дело, женщина присела на скамеечку возле колодца. Как из-под земли, перед ней вырос наш разведчик. Немка оторопела, но тут же взяв себя в руки через силу улыбнулась. Вопрос: «Есть ли немцы?» - она поняла без перевода. И замотала головой: «Нет».

Кроме прикрытия, подошли разведчики. Немка, делая радушные приглашения, достала бидон с молоком и стала угощать солдат – молоко было еще парным. Напряжение спадало, казалось, опасности нет. Из дома выбежал мальчонка лет десяти и подбежал к матери. При виде ребенка глаза бойцов потеплели, видать, каждый вспомнил о своем. И откуда-то взялся сахар, американская галета, похожая на печенье. Мальчик без стеснения принял гостинцы. Мать смущенно смотрела на происходящее. И тут мальчик оглянулся на двор, на бойца, который угостил его сахаром, и стал указывать вглубь двора, при этом повторяя: «Фашистен, фашистен». Все в миг преобразились. Было ясно – опасность рядом. Разведчики вскинули автоматы и пошли вглубь двора. Наступила режущая тишина. В кустах виден был вход в погреб. Бойцы залегли. Впереди была неизвестность. Разведчик подполз к двери погреба – за ней было тихо. Боец у дверей показал знаком, чтобы поддержали огнем, и с криком «Руки вверх!» кинулся в погребок. И ему предстала картина: на скамье сидели фашисты в полном замешательстве. Поднять руки им мешал низкий свод погреба. Держа автомат наизготове, пятясь назад, наш разведчик принудил немцев к выходу, дав короткую очередь. Все пятеро фашистов вышли наверх, щурясь от раннего солнца, после сна и выпитого, плохо понимая, что с ними. Вооружены они были не для прогулки, и сдача в плен не входила в их планы. Но, тем не менее, сложили оружие, сняли ремни. В это время за спиной бойцов происходила страшная картина. Немецкий мальчик стоял возле сосны и смотрел на происходящее. Его мать, раздосадованная поступком сына, своей тяжелой крестьянской рукой с силой швырнула мальчика о дерево. Мальчик, не ожидавший такого поворота дел, ударился о дерево головой, обмяк и упал на землю. Солдаты подбежали к ребенку – он лежал без признаков жизни. На лице матери читалась отреченность. Ярость вскипела в глазах разведчиков, не раз смотревших в глаза смерти, ходившей рядом с ними. Но гибель ребенка, пусть и немецкого,– смерть ненужная, нелепая, возможно, спасшая им жизнь,– не прошла мимо солдатских сердец.

Фашистов вместе с мамой-палачом вывели за хутор. Короткая автоматная очередь вынесла свой вердикт по законам военного времени, по законам справедливости. Фронт ушел вперед, где их ждала полная капитуляция фашистской Германии, парад Победы, мирная жизнь.

В.Н. Манык, офицер запаса, Лауреат премии Ленинского Комсомола.